Баллада о Казанове и любви

 

Венеции привычно услаждать нас -

Вуалью древности своей глаза нам закрывая,

И сквозь вуаль тумана самой за нами наблюдать,

 

Восторги все предвосхищая.

 

А вот и столб, и лев, и книга вместе с ними,

И приподняв личину истории из забытья, -

Их обхожу из суеверия кругом я.

И каждый шаг здесь сделанный начнется вздохом,

А кончится он выдохом любви,

И в тысячах влюбленных отзовется,

Сцепляя их ладони и проникая в сцепленные рты.

 

И в том кафе, что ''Флориан'' зовется,

Я встречу назначаю с тем, с кем я по книгам

Свела свое знакомство, - единожды зовет себя

Он Казановой, а чувствует - в стократ.

 

И вот уж абрис дерзкий касается венецианских

Тех зеркал, и отражение лица его пленяет,

Но а само лицо - узор из удовольствий меня ввергает

В стыд, и все движения его предупреждая,

Свою накидку подбираю и опускаю взгляд.

 

''О, белла, белла'', - уж шепчут губы, - неистовость свою

В моей неистовости подтвердить хотят, и обжигая

Руку в поцелуе, последний лед и топят, и крушат.

И в поцелуе замирая, глаза свои я открываю и.....

Вижу странные глаза , морщинок сети избороздили уж

Лицо его, уста мои - немы - теряются в вопросах

И путают года.

О грезы, как мог венецианец этот мне показаться

Тем, кого так страстно я ждала, и покорить обманом

Любви своей меня.

 

А он встает, мое недоумение заметив, и продолжает

Путь свой, и вот уж в отражении зеркал я вижу

Абрис времени и ..... те ж горящие глаза,

И я кричу ему вдогонку: ''Постой же, Казанова, узнала я тебя''.

 

О, время, тебе подвластны лица наши, ну а любовь в сердцах

Не в силах покорить ты - любовь не знает времени и мер,

И Казанова наш тому пример.

 

И песню сладкую Венеции пою я, и вторят ей влюбленных голоса:

Любить, любить, любить,

Любить, как любят Казанову, - через века, через года,

Стареют - города и лица, любовь же не стареет никогда.